— Что означает весь этот беспорядок на болоте?

— В старой сторожевой башне обнаружили мертвеца, ваша честь. Армейские стражники уже схватили убийцу, сейчас они допрашивают его в блокгаузе. Мне кажется, вскоре они отправятся на пристань.

Судья Ди сел на бамбуковую скамью и протянул стражнику несколько медяков.

— Пошли одного из своих людей купить мне пару жмыховых лепёшек!

Жмыховые лепёшки, аппетитно пахнущие луком и чесноком, прибыли с пылу с жару, но судья не получил от них удовольствия, хотя и был голоден. Во-первых, он обжёг язык горячим чаем, а во-вторых, все его мысли были поглощены вопиющим злоупотреблением властью, которое позволило себе армейское начальство. Уныло размышлял он о том, что в столице никогда не пришлось бы решать столь мучительных задач: там детально прописанные правила точно определяют пределы компетенции каждого должностного лица, от низших до высших. Когда судья доел лепёшки, вернулся старшина стражников.

— Сейчас стражники повели арестанта на свой пост на причале, ваша честь.

Судья Ди вскочил:

— Следуйте за мной с четырьмя людьми!

На речном причале лёгкий ветерок разгонял туман. Влажная рубаха судьи прилипла к плечам. «Самая подходящая погода, чтобы изрядно простудиться», — пробормотал он. Часовой в тяжёлой амуниции проводил его в пустую приёмную.

В глубине комнаты за грубым деревянным столом сидел высокий мужчина в кольчуге и остроконечном шлеме военной стражи. Медленными, натужными штрихами кисточки для письма он старательно заполнял формуляр. — Я глава судебной управы Ди, — начал судья. — Я желаю знать…

Внезапно он замолчал. Командир поднял голову. Его лицо было изуродовано ужасным белым шрамом, тянущимся через левую щёку ко рту. Клочковатые усы прикрывали рассечённые губы. Прежде чем судья успел прийти в себя, командир встал. Он браво отдал честь и отрывисто произнёс: